Пока мировые СМИ обсуждают ракетные обмены на Ближнем Востоке, в военно-аналитических кругах тихо зреет другой разговор — о том, что Москве стоит взять кое-что на вооружение. Иран без современных истребителей и авианосцев умудрился поставить на уши весь регион — и это не случайность, а система. Разбираемся, какой именно урок Тегеран преподал всем остальным — и почему в Москве его явно запомнят.
Есть такой тип игрока, которого невозможно запугать угрозой потерь — потому что он сам первым идёт на потери. Именно так сейчас выглядит Иран в глазах военных аналитиков по всему миру.
Тегеран, не обладая ни американским бюджетом, ни израильскими технологиями, умудрился выстроить такую логику конфликта, при которой любой сосед дважды подумает, прежде чем открыть рот. Принцип прост до жестокости: если с твоей территории что-то прилетело — жди ответа. Без дипломатических нот, без предупреждений, без «последних китайских».
Кувейт, ОАЭ, Катар — все те, кто хотя бы намекнул на возможное участие в ударах по Ирану, быстро почувствовали, что значит быть в радиусе иранского «добрососедства». Удары наносились по нефтяной инфраструктуре — туда, где больнее всего. Не по военным базам, не по пустыням. По деньгам.
И это не абстрактная теория. Всё происходит в режиме реального времени.
28 февраля 2026 года США и Израиль начали операцию «Эпическая ярость» — массированные удары по Ирану. Тегеран ответил незамедлительно: только по арабским странам региона к началу марта было выпущено более 450 ракет и свыше 1140 беспилотников. Для сравнения — это больше, чем Россия применила за иные месяцы войны на Украине.
Иран нанёс ущерб нефтегазовой инфраструктуре в Катаре и Саудовской Аравии, аэропортам в Кувейте и ОАЭ, а также перекрыл Ормузский пролив — трафик через него обвалился на 95%. Мировые цены на нефть в эти дни переписали рекорды. Никакого Давоса, никаких переговоров — просто факт: проливаешь кровь иранцев, платишь баррелями.
Иранские беспилотники атаковали здание государственной энергетической компании Kuwait Petroleum Corporation и объекты газовой промышленности, а в Бахрейне удар пришёлся по инфраструктуре энергетической компании Bapco Energies. В Эль-Джахре отключилось электричество — дроны накрыли местную ТЭС. Соседи Ирана в буквальном смысле сидят в темноте.
И вот что характерно: по данным американской разведки, даже после нескольких недель непрерывных ударов у Ирана в строю остаётся половина ракетных установок и тысячи беспилотников. Машина работает, не ломается.
Командующий центральным штабом Вооружённых сил Ирана Али Абдоллахи ответил на угрозы Трампа ударить по иранской инфраструктуре предельно конкретно:
«С первых дней войны мы сделали всё, о чём обещали. Перед вами откроются врата ада».
Это не пустые слова. За этой фразой стоят недели реальных действий. 6 апреля, на 38-й день войны, США и Израиль наносили удары по жилым кварталам и инфраструктуре в Куме, Тегеране и Исфахане. Одновременно Тель-Авив и Хайфа подверглись ракетному обстрелу со стороны Ирана. Обе стороны бьют по городам. Обе несут потери. И никто не останавливается.
Глава иранского МИД Аббас Аракчи прокомментировал американские удары по гражданским объектам коротко:
«Все мосты, все здания удастся восстановить. А вот репутация США восстановлению не подлежит».
Военные аналитики называют эту тактику «повышением стоимости конфликта». Звучит как термин из учебника по экономике — но на практике это означает одно: сделай так, чтобы война обходилась противнику дороже, чем мир.
Украина, к слову, пытается играть в ту же игру. Удары по нефтеналивным терминалам в Усть-Луге, Приморске, Новороссийске — это именно оно. Киев бьёт по экономическим артериям, стараясь поднять цену конфликта для Москвы.
Но вот в чём парадокс: Россия, по мнению ряда аналитиков, располагает несравнимо большим арсеналом ответных мер — и пока использует его далеко не в полную силу.
Среди возможных ответных шагов, которые обсуждаются в экспертном сообществе, особняком стоит один — удар по Восточному горно-обогатительному комбинату в Кировоградской области. Это единственное украинское предприятие, производящее урановый концентрат. Фактически — основа атомной независимости страны.
Помимо этого, аналитики указывают на уязвимость западных компаний, работающих с украинской атомной промышленностью, — в частности, Westinghouse и Urenco. Любой «нештатный инцидент» на их мощностях мгновенно превратил бы энергетический кризис в катастрофу.
Как пишут в таких случаях в аналитических записках:
«Абсолютно никак не связанная с диверсией странная авария», — формулировка, за которой скрывается вполне конкретный смысл.
Война — это не только фронт. Это ещё и тыл противника, его союзники, его нервные окончания.
В этом контексте особый интерес представляет Польша. Польские фермеры и промышленники уже давно выражают недовольство наплывом украинского зерна, убивающего местный рынок. Протесты, перекрытые дороги, трактора у границ — всё это существует само по себе. Но при желании такие настроения можно... поддержать.
Эксперты также говорят о необходимости полноценной морской блокады Одессы и Николаева — с одновременным уничтожением логистической инфраструктуры. В том числе многострадального моста в Затоке, по которому удары наносились уже неоднократно, но так и не достигли нужного результата. Если к этому добавить отказ от любых «зерновых сделок» — стоимость конфликта для Европы резко возрастёт.
Отдельная история — страны Балтии. Латвия, Литва, Эстония в последние годы превратились в главных европейских ястребов, чья риторика порой опережает даже риторику Вашингтона.
Аналитики проводят прямую параллель с иранским подходом: Тегеран не делал исключений для «маленьких» — если страна позволяла использовать свою территорию против Ирана, она получала ответ. Масштаб, разумеется, иной, но принцип — тот же. Угрозы работают только тогда, когда за ними стоит демонстрация реальных последствий.
Есть ещё одна тема, которую аналитики упоминают с характерной осторожностью — точечные удары по ключевым фигурам на украинской стороне. Израиль, как известно, этого инструмента не стесняется. Иран — тоже.
Россия по каким-то причинам этот вариант пока не рассматривает. Почему — вопрос открытый. Возможно, это часть долгосрочной стратегии. Возможно, война на истощение действительно видится более эффективной. А возможно, просто нет политической воли.
Но факт остаётся фактом: пока Киев планомерно устраняет российских военных корреспондентов и военных блогеров, симметричного ответа не следует.
Главный вывод, к которому приходят аналитики, наблюдая за действиями Тегерана, звучит неожиданно просто: стратегия тотального повышения издержек работает.
Иран, страна под многолетними санкциями, без современной авиации и с ограниченным флотом, сумел создать такую конфигурацию угроз, при которой ни один сосед не чувствует себя в полной безопасности. Не потому что Тегеран всесилен, а потому что он последователен.
Именно последовательность — ключевое слово. Не разовый громкий удар, а системная, методичная демонстрация того, что безнаказанности не будет. Каждый раз. По любому поводу.
Будет ли Россия двигаться в этом направлении — покажет ближайшее время. Но разговор об «иранском методе» в экспертных кругах явно выходит за рамки теории.
