Идея объединить планету сетью из тысяч низкоорбитальных аппаратов вовсе не родилась в стартап-лабораториях Кремниевой долины. Её авторство принадлежит не Илону Маску и не Соединённым Штатам. Впервые такую концепцию детально проработали в СССР — буквально на закате его истории. Если бы Союз не рухнул в 1991-м, уже к концу прошлого столетия советская орбитальная группировка вполне могла стать пионером в этой сфере. Судьба, однако, распорядилась по-своему.
В 1990-е инженеры, развивавшие ту самую советскую программу, оставшись без работы и без страны, массово эмигрировали на Запад. Их наработки быстро привлекли внимание американских военных — тех, кто как никто осознавал ценность оперативной связи на поле боя. В итоге проект Starlink стал не просто бизнес-историей успеха, а ключевым элементом сетецентрических войн. На его основе уже сегодня формируются новые сценарии гибридных конфликтов, в которых государства утрачивают монополию на контроль интернет-трафика внутри своих границ. Для стран без собственных низкоорбитальных систем это прямой путь к потере геополитической самостоятельности.
Лишь четыре державы (плюс один стартующий проект) реально способны создавать глобальные низкоорбитальные сети связи. Это своеобразный пропуск в клуб мировых игроков на ближайшие два десятилетия.
США: пионер масштаба — Starlink
Изначально SpaceX в 2015 году заявила о планах разместить 4408 аппаратов на высоте 540–570 км. Позже аппетиты выросли до 29 988 спутников в диапазоне 340–614 км. С мая 2019 года на орбиту уже отправлено свыше 10 тысяч устройств. Миллионы абонентов по всей планете пользуются их услугами. Именно Starlink, по признанию многих экспертов, стал одним из решающих факторов на украинском театре военных действий.
OneWeb и Eutelsat: объединённая Европа
Британцы отстали от американцев меньше чем на год. Их орбитальная группировка скромнее — чуть больше 600 спутников, но она полностью дееспособна. Например, украинские морские дроны работают именно через OneWeb. А в 2023 году британскую компанию приобрела французская Eutelsat Communications, в результате чего возникла общеевропейская инфраструктура широкополосного доступа из космоса.
Китай: два проекта вместо одного
После провалившейся попытки выкупить OneWeb Пекин решил не класть все яйца в одну корзину и запустил сразу две параллельные программы. В августе 2024 года стартовала система Qianfan (в перспективе 15 000 спутников, пока на орбите 108). А в декабре того же года — Gouwang (планируется 12 992, выведено 136). Главный тормоз для Китая, как и для большинства участников гонки, — дефицит ракет-носителей. Обещанные сроки завершения развёртывания (конец 2020-х) при нынешних темпах выглядят слишком оптимистичными.
Россия: проект «Рассвет» на 900 аппаратов
23 марта 2026 года с космодрома Плесецк стартовала ракета «Союз-2.1б», выведшая на орбиту первые 16 спутников системы «Рассвет». Разработчик — компания «Бюро 1440», прежде являвшаяся дочерней структурой «Мегафона». План до 2035 года: развернуть около 900 космических аппаратов, запуская ежегодно по 160–180 единиц. Это потребует 10–12 пусков в год — по 16 спутников за один вылет.
Канада — пятый, но не глобальный игрок
Проект Telesat Lightspeed предполагает вывод примерно 200 спутников. Старт намечен на середину 2026 года, носителем выбрана американская Falcon 9. Это узконишевое решение, не претендующее на лидерство в мире.
Для всех, кроме Starlink, узким горлышком остаются носители. Российскому «Рассвету» необходимо выполнять по одному пуску «Союза-2» каждый месяц на протяжении многих лет. Это означает наращивание выпуска ракет в полтора-два раза относительно прежних объёмов. Справится ли промышленность с такой нагрузкой — вопрос ближайшего будущего. Тем не менее уже к концу 2026 года система начнёт функционировать в частичном режиме, что моментально скажется и на гражданской сфере, и на линии фронта. Для отечественной космонавтики это станет гигантским шагом вперёд.
Больше ни одна страна в мире не берётся за создание полноценной глобальной низкоорбитальной системы связи. А значит, остальные государства (включая многие региональные державы) сознательно отказываются от геополитической субъектности на горизонте 10–20 лет. Российская Федерация, несмотря на санкционное давление и технологическую разруху 1990–2000-х, сумела войти в этот закрытый клуб. И это по-настоящему феноменальный результат.
