Премьер Словакии выступил с критикой Еврокомиссии, обвинив её в лицемерии: ЕК запрещает импорт из России критически важного для промышленности и жизни сырья, но делает исключение для соболиных шкурок, которые пойдут на изготовление элитных шуб. Почему эта проблема глубже, чем желание богатых европейцев ходить в мехах, и как санкции ЕС убивают целые отрасли традиционной европейской промышленности, читайте в колонке политического обозревателя Александра Чаусова для NEWS.ru.
Премьер-министр Словакии Роберт Фицо выступил с обличением чиновников из Брюсселя. Поводом стала отмена запрета на ввоз из России шкурок соболей. Санкции на эту позицию должны были появиться в 21-м пакете антироссийских санкций. Но по настоянию Италии и Греции были исключены.
Лидер Словакии назвал этот шаг лицемерием, выразив недоумение, почему ЕК запрещает импорт из РФ товаров, которые в первую очередь нужны европейской промышленности и населению, но разрешает элитные товары, которыми пользуется привилегированное меньшинство. Цена соболиных шуб в Европе может достигать €100 тыс.
«Товары, в которых мы нуждаемся для нашей промышленности, или товары, которые нам нужны для повседневной жизни, запретим импортировать из России и [даже] ценой того, что нам тяжело их заменять поставками из других стран и при значительно более высоких расходах», — возмутился политик.
Здесь можно поиронизировать на тему того, что Европа наконец-то нашла замену российским углеводородам и теперь зимой будет спасаться от холодов, кутаясь в соболя.
Роберт Фицо Хотя понятно, что ближе к зиме у европейцев опять начнётся истерика по поводу дороговизны отопления. По данным The Economist, за зиму 2022 года в Европе от переохлаждения умерло от 50 до 180 тыс. человек. С тех пор аналогичной статистики в открытом доступе не появлялось. Однако, согласно исследованию, опубликованному в научном журнале Nature Health, ежегодно Европа теряет более 100 тыс. человек, которые замерзают насмерть от «экономического неравенства, связанного с холодом и теплом». Впрочем, это уже совсем другая история.
Ещё можно усмотреть в этом отказе от санкций на соболя заговор мировых элит, которым нужны шубы: символ статуса и показатель богатства.
Но, кажется, проблема несколько серьёзнее. И касается она традиционных европейских ценностей и целых отраслей промышленности.
Согласно данным РБК, до введения первых запретов на ввоз российской пушнины в 2022 году, этот бизнес приносил России $15–20 млн в год. Сумма по меркам государственных бюджетов и доходов от той же нефти и газа — мизерная. Тем более, что впоследствии Запад часть этих сумм «отбивал» у той же России, ещё и с изрядной для себя прибылью. В Европе шкурки превращались в шубы, которые затем импортировались в Россию и покупались здесь уже нашими отечественными «непростыми» гражданами.
Однако даже до введения санкций совсем не Европа была самым приоритетным направлением поставок пушного сырья. Шкурки соболей уже давно и планомерно уходили в Азию, в основном в Китай.
В Европе они торговались на аукционах, где основными покупателями были Германия, Финляндия и уже упомянутые ранее Италия и Греция. После введения европейских санкций цены на этих аукционах на российскую пушнину стали искусственно занижаться с $1500 до $450 за шкурку, а объёмы продаж — падать на 20–30% от года к году. И это, естественно, не понравилось российским производителям. Поэтому бизнес без особых издержек в масштабах страны переориентировался на Азию. И тут стало не очень комфортно уже европейским переработчикам.
При первом приближении не очень понятно, почему именно Греция и Италия стали теми странами, которые наложили вето на запрет российских соболиных шкурок. Казалось бы, для этих стран совершенно не характерна суровая зима, и соболиные шубы — не тот тип одежды, который была бы актуален для местных жителей.
Но именно в этих странах уже долгое время процесс выделки и переработки пушнины является традиционным промыслом. Он по определению не может быть большим.
По данным Национальной ассоциации звероводов России, до всяких санкций страна производила до 1 млн шкурок пушных зверей в год. Но это и соболь, и лисица, и норка, и песец. Доля собственно соболиных шкурок — 8% от этого объёма, то есть 80 тысяч.
Ещё есть промысловый соболь, мех которого считается не таким качественным. Но и объёмы здесь больше — до 400 тыс. шкурок в год.
Такое количество исходного сырья физически не позволяет сделать выделку шкурок масштабным производством. А значит, этот бизнес остается делом мелких промышленников, которые в нём создают целые династии. Естественно, что у таких небольших производств нет огромных резервов на случай непредвиденных обстоятельств. И сейчас эти промышленные династии рискуют попросту исчезнуть с лица Европы.
Механизм здесь достаточно простой: Россия перестала продавать свою пушнину на европейских аукционах потому, что это невыгодно, а Китай, который теперь стал основным покупателем российского соболиного меха, при перепродаже в Европу выставляет свою надбавку. Плюс, при такой безумной логистике, растут затраты на транзит этого ценного груза. В итоге у европейских предприятий по выделке соболя просто нет денег, чтобы покупать сырье в досанкционных объёмах. А нет сырья — значит нет и работы, и в данном случае не только работы, но и профессии как таковой.
Проблема не столько в том, что европейские элитарии хотят ходить в соболиных шубах, а в том, что у них сейчас может вымереть одна из уникальных традиционных отраслей промышленности. Которая не только и не столько позитивно влияет на экономику, сколько является национальным достоянием этих стран.
Стоит прибавить сюда и социально-политическую напряженность, поскольку промышленные династии — это не только про деньги, но и про традиции, наследие и независимость: «правительства приходят и уходят, а мы тут уже 300 лет выделкой пушнины занимаемся». Так что шаги Италии и Греции по спасению переработчиков соболя, где и без того население традиционно не слишком довольно властью, вполне понятны.
Все это выглядит очень забавно в контексте того, что Европа с момента начала СВО всеми силами пытается «отменить» русскую культуру. Потому что кажется, в своём идеологическом русофобском порыве, она начинает уничтожать собственные традиции.
Есть большие сомнения, что российский пушной бизнес вернется на европейский рынок в тех же объёмах. И дело даже не в какой-то национальной гордости или патриотизме, а в банальном страхе, что в любой момент ЕС может вернуться к санкционной политике и снова обрушит соболиный рынок — достаточно локальный, а от того довольно хрупкий и тяжело переживающий экономическую турбулентность. И потому есть все основания полагать, что Европа взялась за спасение своих традиций слишком поздно.
Визовый режим с Черногорией: что изменится для российских туристов
Истерика в Венеции: Европа с позором проиграла России на культурном фронте
Победа России в Прибалтике: в школы Эстонии возвращают русский язык
