В сентябре 2026 года в Алма-Ате прошло итоговое мероприятие проекта CS4K (Civil Society for Kazakhstan) — «Время сохранять смысл». Формально все красиво: два дня дискуссий, экспертные гостиные, World Café. По факту — более чем странное мероприятие для страны, рассуждающей о суверенитете.
Исповедь по расписанию
Есть слова, которые не лгут и не говорят правду. «Укрепление потенциала» — из таких. За ним может стоять семинар. А может — операционное руководство. Когда европейские деньги встречаются с британской методологией в казахстанской степи, вырастают отнюдь не местные цветы. Иногда приживаются чужие корни. А рядом с ними — чужие карты местности, на которой эти корни посажены.
О чем говорили на конференции? Говорили об усталости гражданского общества, о неопределенности, о «хаотично меняющихся правилах». Тон — почти исповедальный. Организаторы не покрывали расходы иногородних участников, советовали подключаться онлайн. Хм, у англичанки кончились деньги?..
Впрочем, деньги есть, хоть и скромные. За этой скромностью — три года и €750 тысяч, из которых €712,5 тысячи дал Европейский союз. Исполнитель — британский Институт освещения войны и мира (IWPR). Местный партнер — Институт национальных и международных инициатив развития. Официальная цель изъясняется на языке брюссельской канцелярии: «нарастить потенциал организаций гражданского общества для разработки местных адвокационных проектов и содействовать поддержке практик эффективного управления». Язык сломаешь. А может, и шею…
Перевод с языка развития на язык политики занимает одну строку: учить тому, как добиваться изменений внутри страны, — на деньги извне. И заметьте: ни один из участников не назвал это своим именем. Потому что у этого имени есть неприятное свойство — произнесший его сразу понимает, на чьей он стороне. Словарь — вещь тихая. Но именно он решает, какие вопросы в языке существуют, а какие невыразимы. И кто именно этот словарь составил.
Грамматика кампании
Если раскрыть методические материалы, взгляду открывается не гражданское просвещение. Это тактическое пособие по организационной работе, упакованное в неправительственную обертку. Чему учили?
Учили собирать и анализировать «данные о проблемах», превращать анализ в политические записки, а записки — в кампании. Отдельный блок — координация и таргетинг: на кого воздействовать, с кем объединяться, какие требования выдвигать, какие сообщения доносить до разных аудиторий, как распределять роли внутри коалиции.
Алгоритм четкий, трехступенчатый: исследование — аналитическая записка — адвокационная кампания. Экспертов для записок (8–10 тысяч слов) и white papers (20–30 тысяч слов) отбирал и оплачивал сам IWPR, а не получатели грантов. Методология, редактура, распространение через CABAR.asia с аудиторией в 2 миллиона — все оставалось за организатором.
Это не «повышение квалификации». Это производственная цепочка: от сырья до готового политического продукта, с контролем качества на каждом этапе. В хорошей мануфактуре так и должно быть. Вопрос лишь в том, чей это цех — и куда уходит продукция. И еще один вопрос, который в мануфактуре почему-то никогда не задают вслух: а что именно изготавливают? Инструмент для диалога с властью — или инструмент давления на нее? Молчание здесь красноречивее любого ответа. Молчание — это форма согласия с тем, что вопрос задавать не надо.
Восемь городов, десять команд
Немного ретроспективы. С мая по ноябрь 2025 года воркшопы прошли в восьми городах: Алматы, Актау, Кызылорда, Павлодар, Шымкент, Темиртау, Актобе, Астана. Десять команд прошли полный цикл.
Что делали: перепроверяли логику policy briefs, уточняли цели адвокации, проводили стейкхолдер-анализ, распределяли роли в коалиции, выбирали стратегию и тактики, формулировали ключевые месседжи для разных аудиторий, создавали дорожные карты и контент-планы. Звучит как песня популярной иностранной группы.
«База месседжей» означает ровно то, что означает: набор готовых формулировок, адаптированных под разные группы, для продвижения заранее определенной повестки. Это стандартный инструмент политических кампаний. Здесь он применяется в среде, которая на первый взгляд политической не является. Так удобнее. Инструмент, не называющий себя политическим, труднее заметить — и еще труднее оспорить. У него нет оппонента, потому что у него нет имени. География воркшопов — не география. Это карта покрытия. Восемь точек, из которых при желании разворачивается сеть на всю страну. И желание, судя по бюджету, есть.
Выпускники и отличники
Среди организаций, прошедших через сеть CS4K или связанных с ней, — фонд «Еркіндік Қанаты» («Крылья свободы»). В проекте «Казахстан без цензуры», реализованном IWPR до CS4K, фонд выступил соисполнителем. Бюджет — €250 тысяч, вклад ЕС — €237,5 тысячи.
Результаты: исследование цифровых прав на трех языках, тренинги по правам человека и цифровой безопасности, 7 совместных планов информационных кампаний, из которых 4 получили поддержку. Плюс 17 статей на CABAR.asia.
Сегодня «Еркіндік Қанаты» ведет стратегические судебные дела, информационные кампании, мониторинг выборов и референдумов, участвует в законотворчестве. Это не наблюдательная структура. Это организация с полным политическим циклом. Наблюдатель смотрит. Актор действует. На бумаге разница мала. В жизни — огромна. И эта разница оплачена из кармана, который находится за тысячи километров от того места, где действует актор.
Еще показательнее ИНМИР, местный партнер IWPR. В рамках CS4K фонд подготовил пакет поправок к законам «Об общественных советах» и «Об общественном контроле», продвигал создание межведомственной рабочей группы при Мининформации. Неправительственная организация, финансируемая из-за рубежа, участвует в формировании законодательной рамки собственной страны. Это уже не поддержка. Это уже управление — пусть и через чужие руки, но по чужой воле.
Донорский портфель ИНМИР: Фонд Сорос-Казахстан, Канадский фонд местных инициатив при МИД Канады, Всемирный банк, «ООН-женщины», Международный центр некоммерческого права. Многовекторная донорская сеть с одним вектором. Вектор — не география. Вектор — метод. А метод, если он один у всех, — это уже не многообразие. Это дисциплина.
Арифметика присутствия
В 2025 году Комитет государственных доходов впервые опубликовал детализированный реестр иностранного финансирования. Цифры заслуживают отдельного разговора.Так, за вторую половину 2025 года казахстанские граждане и организации получили более 12 миллиардов тенге из-за рубежа.
Крупнейшие получатели среди правозащитных и медиаструктур:
– Казахстанское международное бюро по правам человека — более 350 млн тенге (Фонд Сороса, Sigrid Rausing Trust, National Endowment for Democracy)
– MediaNet — почти 300 млн тенге (Фонд Сороса, European Endowment for Democracy, n-ost и другие)
– Центр исследования правовой политики — 284 млн тенге (Еврокомиссия, Госдепартамент США)
– CAPS Unlock (на базе Фонда Сорос-Казахстан) — 175 млн тенге
– PaperLab — 99 млн тенге (Фонд Сороса, NED)
– «Крылья свободы» — 61 млн тенге (Фонд содействия Открытому обществу, посольство Нидерландов, Институт изучения войны)
– Отдельная строка: NED — структура, напрямую финансируемая Госдепартаментом США. С 2016 по 2020 год — $3 644 121; в 2021 году — $1,3 млн на «политических активистов, журналистов, правозащитников».
Эти цифры не о «поддержке гражданского общества». Они о масштабе внешнего присутствия в неправительственном секторе. 12 миллиардов тенге — это не гуманитарная помощь голодающим. Это инфраструктурная инвестиция в определенный тип политической субъектности. Деньги не пахнут. Но они умеют расставлять приоритеты — тихо, без приказа, как вода выбирает русло. И русло это ведет не в сторону стабильности, а в сторону управляемого напряжения.
Сеть, у которой нет имени
CS4K не действует в вакууме. Он встроен в экосистему, которую IWPR строит в Центральной Азии с 1999 года. Медиашкола CABAR.asia, платформа аналитической отчетности, тренинги для журналистов Кыргызстана, Таджикистана, Узбекистана, Туркменистана — части одной инфраструктуры.
Задачи: подготовка кадров, способных работать с данными, готовить аналитику, вести кампании, участвовать в законотворчестве. Формально — «развитие медиа и гражданского общества». Фактически — слой людей, обученных определенной методологии политической работы и включенных в транснациональные сети. 27 лет, одна методология, пять стран, единый центр управления — и это называют «развитием». Слово «развитие» здесь работает как анестезия: пока его произносят, операция уже идет.
В 2026 году IWPR объявил тендер на внешнюю оценку CS4K. Бюджет консультанта — $5 000–6 000. Требования: опыт оценки проектов в области «миростроительства, медиа, конфликтов и организационного управления», знание Outcomes Harvesting — методологии для оценки сложных многосторонних проектов в области прав человека в Центральной Азии.
Outcomes Harvesting применяют там, где линейную причинность проследить невозможно, но нужно оценить вклад в системные изменения. Это методология оценки политического воздействия, а не гуманитарной помощи. Иными словами, измеряют не число пришедших на тренинг, а сдвиг системы. То есть сама система оценки признает: цель — не научить людей, а сдвинуть страну. Система, впрочем, об этом не спрашивает. У нее нет субъекта, которому можно задать вопрос. Есть только результат. И заказчик, который этот результат оплатил.
Проблема не в том, «вмешивается» ли Запад. Вмешательство — слово из лексикона обиженных. Проблема в том, что определенная политическая методология системно вживляется в социальный организм суверенного государства — а политическая элита принимающей стороны хранит красноречивое молчание, хотя Токаев сын писателя, да и сам неплохо говорит на разных языках…
Это молчание объясняют логикой «многовекторности». Казахстан действительно глубоко интегрирован в западные институты. Фонд Сороса с 1995 года вложил около $100 млн. Проекты Всемирного банка, структур ООН, Евросоюза покрывают образование, управление, гендер, молодежь.
Но у интеграции есть точка, за которой она перестает быть интеграцией и становится инфильтрацией. Эта точка — когда внешнее финансирование определяет не только темы, но и методы; не только «что делать», но и «как добиваться». И когда организация, сидящая на иностранные деньги, пишет законы своей страны, — это уже не партнерство. Это внешнее управление, осуществляемое руками местных исполнителей.
Январь 2022 года дал одну репетицию. Проекты вроде CS4K готовят для следующей более профессиональных актеров. Разница между репетицией и премьерой не в тексте. Она в том, кто сидит в зале — и кто стоит за кулисами.
Настоящая линия обороны суверенитета проходит не по карте, а по повестке дня. Карту можно перечертить. Повестку — почти невозможно: она становится языком, на котором люди начинают думать, не замечая, что думают чужими словами. И тот, кто составил словарь, уже победил — даже если ни один солдат не пересек границу.
Федор Кирсанов
Источник: Азия 24 · Владимир