Министерство культуры Свердловской области в конце прошлого года возглавил Илья Марков, до этого руководивший профильным департаментом администрации Екатеринбурга. В наследство ему достались амбициозные задачи, которые придётся решать в непростых экономических условиях. О том, как Илья Марков будет выстраивать культурную политику Среднего Урала, он рассказал в интервью «ФедералПресс».
Илья Николаевич, готовы ли вы предложить концептуальное видение развития культуры в нашем регионе?
— Уже есть несколько программ и документов на уровне Российской Федерации и региона. Осенью 2024 года были приняты измененные основы государственной культурной политики, и лично мне этот программный документ очень близок. Мы радовались, когда его читали, потому что там много тезисов, которые ранее вошли в стратегию развития культуры в Екатеринбурге. Там есть слова про деньги, про влияние сферы культуры на экономику, на национальную безопасность. Раньше культура ассоциировалась с чем-то эфемерным, но по понятным причинам сейчас это не так, на неё обращают более глубокое внимание.
Что касается разницы между Екатеринбургом и остальным регионом, то очевидно, что одинаково управлять культурой не получится. Культурное предложение здесь и в небольшом муниципальном образовании совершенно разное.
И что нужно с этим делать?
— Нужно понимать, что происходит с населением этого муниципалитета, что ему важно, на что основной запрос. Им важнее доступность образцов, которые есть в Екатеринбурге, например через виртуальные концертные залы, или развитие своего местного творчества? Везде по-разному сложился контекст.
Паслер назначил трёх новых министров: среди них продюсер его инаугурации
Муниципальное образование – это же не город. Чаще всего там несколько населённых пунктов: где-то живёт 2000 человек, а где-то пять или семь. Очень много культурных учреждений было утрачено в 1990-е годы, и встает вопрос: надо их делать такими, какими они были в советское время, или как-то перезагружать? Какие функции должны у него быть помимо концертного зала для проведения дня работников посёлка?
Мне кажется очевидным, что победит мультиформатность и адаптивный подход. То есть учреждение культуры должно быть «трансформером», который выполняет функции и театра, и клуба, и библиотеки, и чего-то ещё. Если ты понимаешь, что население муниципального образования растёт, есть финансовые и человеческие ресурсы, то ты этот пазл собираешь из пяти частей, допустим. Если понятно, что муниципалитет это не потянет, то будут, к примеру, две части. Сейчас мы об этом уже начали говорить с минстроем.
Как вы будете выстраивать взаимодействие с департаментом туризма?
— Я очень на него рассчитываю, один из главных акцентов в своей деятельности я хотел бы поставить именно на туристическую привлекательность. Это безусловный тренд, я сам в последнее время увлекся велосипедными прогулками. Мы на электричке отъезжаем от города и возвращаемся через интересные, знаковые места. И вот главная боль многих учреждений культуры – это отсутствие ресурсов и компетенций для повышения туристической привлекательности. Есть классный продукт, но самая распространенная фраза посетителей: «Вау, почему я об этом не знал».
А с департаментом охраны объектов культурного наследия?
— Здесь, хочешь не хочешь, мы будем взаимодействовать. Вопрос опять же в системном подходе: памятников архитектуры у нас очень много, за какой хвататься? Здесь нужно учитывать и туристический потенциал, и наличие интересантов среди федеральных структур или финансово-промышленных групп. Сначала должна быть какая-то идея, что там расположить, для чего мы это все восстанавливаем. Нет смысла плодить объекты, которые никому не нужны.
Какому культурному достоянию Свердловской области не хватает продвижения и почему его попытки не всегда удаются? Например, говорили, что Шигирский идол – это уральский Стоунхендж, но все же он не стал популярным объектом на федеральном уровне. Даже наш конструктивизм – это не то, что ассоциируется с Екатеринбургом, если мы спросим обычного москвича. Или, скажем, музей в Нижней Синячихе ещё три года назад выиграл конкурс «Достояние Среднего Урала», но нельзя сказать, что туда потекли толпы.
Мэр Екатеринбурга рассказал, что появится на месте ДК «Химмаш»
— Этот вопрос я уже пятнадцать лет со всеми обсуждаю, и единого ответа на него нет. Мне кажется, в этом и есть наш бренд – что есть и то, и другое, и третье: и конструктивизм, и рок, и царская семья, и камень, и металл, и много всего другого. Это место, где постоянно что-то происходит, что-то закипает. Екатеринбург и Свердловская область в целом прекрасны тем, что у нас очень разнообразное жанровое представительство, нет какой-то единственной ассоциации. У нас сильная современная хореография, большой симфонический оркестр, единственный частный джазовый клуб и так далее. Меня больше всего греет именно эта мультижанровость, и я не хотел бы вкладывать все ресурсы в какое-то одно направление.
Продвижение – это комплексный процесс. Хорошо, что сейчас, в мире цифровизации, мы можем все увидеть и посчитать. Раньше ты мог только в зале стоять и спрашивать туристов, зачем они сюда приехали. Сейчас есть аналитические сервисы, которые позволяют оперативно собирать информацию. Вот получена премия или вышла статья в журнале – после этого случились запросы на визит или не случились?
И надо понимать, что туризм – это малая часть того, что нам нужно. Нам надо, чтобы в Екатеринбург, в Свердловскую область ехали лучшие люди России и оставались здесь жить. В этом же состоит задача любого региона, и пока мы можем похвастаться результатом.
Какие направления вы считаете приоритетными в условиях сокращения бюджета, стоит ли ожидать новых масштабных культурных явлений?
— Безусловный приоритет – это система художественного образования, которая уже сейчас очень сильно развита в нашем регионе. У нас исторически сложилось так, что во всех жанрах есть и детское искусство, и средние специальные, и высшие учебные заведения.
Почему я верю в то, что эта система должна всегда быть в приоритете? Во-первых, такой уникальной бесшовной системы нет нигде в мире, кроме Российской Федерации. Во-вторых, эта система формирует вокруг себя огромную среду, потому что дети учатся творчески мыслить. Этот вид образования рождает не только профессионалов в сфере культуры, но и людей, способных заниматься креативной экономикой, о которой сейчас все говорят. Ну и, в-третьих, если сейчас не будет этой школы, не будет высочайшего качества этого образования, то через некоторое время нам будет нечего показывать, потому что не будет и брендовых коллективов.
Как государственным культурным институциям адаптироваться к сложной ситуации? Может быть, им тоже не стоит рассчитывать только на финансирование минкульта?
— Те же гранты Президентского фонда культурных инициатив могут получать не только НКО, но и муниципальные учреждения. У нас в Екатеринбурге в своё время их получали и театр «Щелкунчик», и Дом музыки, и школа имени Рахманинова. Это как раз дополнительный источник финансирования. Что касается спонсорских и благотворительных денег, нам тоже есть чем похвастаться: не могу сказать, что все сидят сложа руки и только надеются, когда бюджет выделит деньги.
Сфера культуры привлекает повышенное внимание общественности, в том числе различных блогеров и журналистов. Одни требуют что-то запретить, другие – разрешить, и так далее. Как вы думаете, в каких случаях к их мнению нужно прислушиваться, а в каких – нет?
Мэр Орлов объяснил, почему не начал реконструкцию «Колизея»: «Бюджет не вытянет»
— У нас много самостоятельных творческих единиц, с которыми нужно считаться. Я всегда стараюсь быть открытым и узнавать мнение профессионального сообщества, прежде чем составить своё. Стараюсь взаимодействовать со всеми творческими союзами, а не зашориваться в своих учреждениях. Все же мы работаем для людей, и люди точно знают, что им надо. Другой вопрос – найти ресурсы, понять, как быстрее сделать, возможно, предложить альтернативные варианты.
В последние годы заметно улучшилось состояние свердловского кинематографа. В то же время снятые при поддержке минкульта фильмы часто не попадают в широкий прокат и остаются неизвестными большинству зрителей. Как можно исправить эту ситуацию?
— У региона большой потенциал в этом направлении. В кинематографе есть место и культуре, и коммерции – и то и другое важно и нужно. Пример для нас – Минкульт РФ, который сейчас даёт невозвратные гранты на создание фильмов заявленной актуальной тематики. То есть комиссия рассматривает сценарные заявки исходя из государственной культурной политики. Переведу на русский язык: мы в области понимаем, что нужно подсветить тему рабочих профессий и снять кино, которое замотивирует людей из других регионов приехать на наши заводы. Или мы хотим подсветить тему высшего образования и снять кино а-ля «Универ» или прикольный мультик, ориентированный на аудиторию 14–16 лет.
Но я и говорю о том, что он ещё должен дойти до аудитории.
— Да, субсидии для творцов – это только первый шаг. Вторая часть – это очень сложный процесс, поскольку в цепочке есть много интересантов: кинотеатры, прокатные компании, отдельные продюсеры, онлайн-платформы и так далее. В результате в прокат попадает только то, что точно соберёт деньги, вместо, например, «Легенды наших предков» Ивана Соснина. На мой взгляд, это классное кино для семейного просмотра, но прокатные компании считают по-другому и запускают условного «Чебурашку».
Ещё одна часть поддержки кинематографа – это некие кешбэки для компаний, которые снимают кино в регионе. Подтверждая затраты на съёмки, сделанные именно у нас, компании смогут получить субсидии от правительства.
Екатеринбург объявлен библиотечной столицей, какие изменения мы увидим?
— Нужно усиливать открытость, вовлекать новую аудиторию, при этом не превращая библиотеку в развлекательный центр. В Екатеринбурге такой опыт уже есть: я очень рад тому, что происходит в наших библиотеках в последние несколько лет. Больше всего меня радует аудитория: я прихожу и вижу 16–18-летних читателей. А сильнее всего меня поразило желание молодежи работать в библиотеках. Недавно мы открывали библиотеку № 14, и там никому, по-моему, нет 25 лет. И они все делают с рвением. Вот это самое крутое, что может быть.
Меня тревожит только одна мысль – чтобы в каждой семье книжка никуда не девалась, чтобы люди понимали, что это важно, несмотря на все современные технологии.
Ещё одно событие этого года – 150-летие Союза театральных деятелей, к которому будут приурочены масштабные гастроли. Кто из звезд приедет в Екатеринбург?
Обменять легендарную усадьбу на другое здание предложил властям Екатеринбурга Минкульт РФ
— Звезды к нам и так приезжают каждый год, по-моему, у нас не проходит даже месяца без гастролей какого-нибудь столичного театра. Вот недавно в театре музкомедии была Ирина Апексимова с удивительным проектом, посвященным памяти [дирижера] Евгения Владимировича Колобова. Она читала Ахматову в сопровождении оркестра театра, а сама компиляция музыкальных произведений была сделана Колобовым двадцать лет назад. Вот такие вещи я люблю гораздо больше, чем гастроли готового спектакля.
Конкретно по поводу 150-летия я бы напомнил, что в декабре у нас прошла стратегическая сессия федерального уровня по развитию наших театров. В этом году будут и гастроли, и наши театры тоже поедут. А в июне мы встретим «Театральный поезд». При всем уважении к крупнейшим театрам мне ближе позиция председателя СТД Владимира Львовича Машкова, что нужно смотреть не только столичных артистов. И «Театральный поезд» – именно про это, то есть к нам приедет другой региональный центр.
И в заключение: как вы оцениваете ситуацию с кадрами в учреждениях культуры?
— Дефицит кадров есть всегда. Не так давно появилась программа «Земский работник культуры», в этом году нам предстоит тоже такой челлендж – замотивировать людей уехать на территорию.
Мы озабочены и вопросом профориентации. Сейчас в разработке целая серия проектов, направленных на это. Проблема в том, что подростки заканчивают детские школы искусств в 15 лет, а в 10–11 классах они про это немного забывают. Но сейчас, к примеру, на базе «Щелкунчика» создана отдельная труппа из ребят, которые закончили образовательный цикл, но хотят заниматься дальше. Туда ходят будущие физики, юристы, и уже есть кейсы, когда на четвертом курсе человек понимает, что он все же не юрист и хочет работать в сфере культуры. В детской филармонии есть такая же труппа, да и вообще сейчас бум любительских коллективов.
Большое достижение для нашего региона – уровень зарплат педагогов детских школ искусств. На сегодня педагогический работник в культуре фактически приравнен к педагогическому работнику общего образования, что позволяет создавать комфортные условия труда. И вообще уровень зарплат в сфере культуры в Екатеринбурге за последние шесть лет вырос принципиально. Это очень правильный тренд, гарантирующий, что новые кадры будут приходить и оставаться. У нас ведь огромный конкурс почти на все специальности и в консерватории, и в ЕГТИ, и в Архитектурном университете. Это говорит о том, что в соседних регионах такого качества художественного образования нет, и выпускники в большинстве своём, конечно, остаются у нас. Сейчас наша задача – сделать образование окончательно бесшовным, чтобы человек понимал свой трек с 15 лет до места в оркестре, театре или другом творческом коллективе.
